Сколько может вместить одна жизнь…

Поделитесь с друзьями
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Мой жизненный путь начался в1922 году в деревне Трояново Потейковского сельсовета Копыльского района. Отец умер молодым. Меня и двух братьев растила мать. Мы жили при советской власти. Мама работала в колхозе. Мы, — дети — учились. После окончания школы-семилетки я поступила в Слуцкое педагогическое училище. Там меня приняли в комсомол. Я успевала и хорошо учиться, и быть активной комсомолкой. В нашей ячейке меня уважали. На постановки драмкружка брали, с физкультурными этюдами на сцене выступала, в кружок рисования ходила. Я еще и подрабатывала в одной из слуцких школ.

Отучившись три года в педучилище, я получила специальность «Учитель начальных классов». В то время как раз происходило присоединение Западной Беларуси, учителей не хватало, и нас, лучших студентов, отобрали и подготовили для средней школы (пятые-шестые классы). После этого обучения сильнейших отправили в Гомель, на двухмесячные педагогические курсы. После них нас распределили преподавать в семилетние школы. Меня — в деревню Кузьмичи Ельского района, тогда еще Полесской области (теперь — Гомельская). Нас, молодых специалистов, нагружали «по полной». У меня было 33 часа математики в неделю.

По окончании учебного года, учитывая мою большую нагрузку в школе, мне дали путевку в Дом отдыха. 22 июня в обед нам объявили, что санаторий закрывается — началась война. Я ехала домой, а фашистские самолеты летели навстречу. У Слуцка один из них стал бомбить нас. Военные, сопровождавшие поезд, скомандовали: «Всем — выгружаться!» Мы, кинув чемоданы, вылетели из поезда, попрятались. Этот самолет наши сбили, и мы поехали дальше. Приезжаю в Минск на вокзал — там полнейшая неразбериха. Доехала до Тимкович, а оттуда шла 11 километров пешком. По дороге встречала много красноармейцев — наши отступали.

Немцы сразу же забрали всех мужчин, в том числе и моих братьев. Одного — инвалида детства — отпустили домой. У второго на нервной почве началась крапивница. Его тоже отпустили. А из мужчин, которых забрали немцы, никто не вернулся — все погибли.

Наши ребята-комсомольцы все пошли в партизаны. А нам с братом сказали держать с ними связь. Брат сапожничал, партизанам сапоги латал, был связным. После освобождения Беларуси был призван в  Красную Армию.

Я тоже выполняла разные поручения. К примеру, скажут — иду в Копыль. По дороге, по предварительной договоренности, с партизанами  встречаюсь, передаю информацию. Иногда возвращаешься с задания  в деревню — а там полиция. Но нас не трогали. Но постепенно враг вился все злее и злее.

11 сентября 1943 года нашу деревню бомбили немецкие самолеты. Стреляли по людям, по коровам. На крыше одного дома застряла неразорвавшаяся бомба. Пока не пришли партизаны и ее не достали, люди  боялись в него заходить. После этой бомбы мы, как и многие, лишились дома. Построили землянку, жили в ней. Ходили в Жаволки жито жать — красное, перезревшее. Ведь тех, кто его посеял, уже не было в живых. На жерновах мололи. Так и жили.

Для меня до сих пор день, когда пришла Красная Армия, — самый  счастливый в жизни. Я его никогда не забуду. Три километра я бежала до деревни Потейки, где проходили войска, чтобы их увидеть и передать людям, что наши идут. Подговорила подругу, и мы, размотав пионерское знамя, которое чудом сохранилось, встречали регулярные части. Люди солдатам, что шли в колоннах, хлеб и молоко давали. Тут налетел фашист-ский самолет, и началась бомбежка. Незнакомые люди загнали нас  в погреб и сказали: «Сидите здесь!» Начался бой, самолет сбил очень тихо. На этом для меня война закончилась.

Началась мирная жизнь, а у нас ни угла, ни работы. Пришли в  Несвиж, за 25 километров, искать работу. Обратилась в райком комсомола, и меня назначили в Большую Быховщину завучем. Школы тогда там не было. Вместе с директором школы Мартышенко Мартином Степановичем и председателем Великобыховщинского сельсовета Степаном Ивановичем Ноздрачевым — депутатом Верховного Совета БССР — мы взялись за организацию школы. Начали учить детей по домам. Неспокойно было, бандиты по лесам прятались. Председателю дали автомат, а мы без оружия по деревням ездили, выступали, чтобы деньги для фронта собрать. Тогда район их на танковую колонну собирал, наш сельсовет — больше всех.

Потом директор школы, у которого дом был на две половины, полдома отдал под школу. Его позже репрессировали — дали 5 лет, по навету, что он, якобы, пустив школяров в дом, имел с этого доход. Все его очень жалели. А мне передали школу: мол, ты комсомолка — работай. После  случая с директором решили школу построить. На территории сельсовета стояли пустующие дома раскулаченных людей. Один из таких перевезли сюда, в конец деревни. Потом у школы то один конец достроят, то другой: гумно, сарай разберут — вот и стройматериалы.

Потом я поступила в Барановичский учительский институт, после  окончания которого стала рядовым педагогом. Так и до пенсии проработала учителем математики. Общий педагогический стаж у меня — 40 лет. В самом начале работы организовала комсомольскую ячейку, я ведь была единственной комсомолкой поначалу — целиком советским человеком. Вела пионерскую работу. Мы с детьми много ездили на экскурсии. Mеня они любили, и сегодня не забывают, пишут.

Награждена медалями «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», «Ветеран труда».

Надежда ШИНГЕЛЬ, деревня Б. Быховщина


Поделитесь с друзьями
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.