ПРОДОЛЖАЕМ БОРЬБУ

Поделитесь с друзьями
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

На земле родной Беларуси  отзвенели празднования по случаю ее освобождения в  1944 году от немецко-фашистских захватчиков. 70 лет минуло с тех пор, как  враг был изгнан с нашей  территории. Белорусы  взялись  за восстановление народного хозяйства.

А война продолжалась. Красная Армия гнала  фашистов  всё  дальше на запад, освобождая от  порабощения страны Европы.

8 мая 1945 года Германия подписала акт о безоговорочной капитуляции. 9 мая был объявлен в нашей стране Днем Победы.

Дорогой ценой заплатили народы  СССР за эту победу. Советские  Вооруженные Силы  потеряли за время войны  8,7 миллиона человек убитыми,  умершими от ран, попавшими в плен и пропавшими без вести. Количество  раненых, контуженых и тех, кто заболел, составило  18 миллионов  человек. Прямые человеческие  потери СССР в войне составили более 27 миллионов человек (включая гражданское население).

В Беларуси погиб каждый третий ее житель.

Материальные потери Советского Союза составили 2600 миллиардов рублей. БССР потеряла в войне  более половины своего  национального богатства.  Сумма материальных затрат  составила 75 млрд. рублей (в ценах 1941 г.). Было разрушено и сожжено 209 городов и районных центров с 270, 9200 деревень, разрушено 100,5 тыс. предприятий, 10 тысяч колхозов, 92 совхоза, 316 МТС, уничтожены тысячи  учреждений образования,  здравоохранения, науки, культуры.

Более 7 млн. участников  Великой Отечественной войны  награждены орденами и медалями СССР, более 11 тыс. человек  присвоено звание Героя Советского Союза, в т.ч. 452 белорусам  и уроженцам Беларуси. Звание Героя Советского Союза присвоено 88  белорусским партизанам.  Орденами и медалями  награждены  204 тыс. тружеников тыла,  201 человеку присвоено звание Героя Социалистического Труда. Более 16 млн. человек  получили медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне  1941-1945 гг.»…

9 мая 2015 года белорусский народ, вместе с народами других стран, где помнят и почитают эту поистине великую, исторически значимую дату, будет праздновать 70-летие Победы в Великой Отечественной  войне.

Поэтому наша газетная рубрика с символической цифрой  «70» над материалами на военную тематику, о людях, живших в те  страшные годы, воевавших на фронтах и в партизанских отрядах, об  их наследниках, которые свято хранят  память о героях той войны и приумножают сегодня мощь  родной страны, будет  регулярно появляться на  страницах издания.

Хотелось бы, чтобы и наши читатели  присылали, приносили в газету свои материалы — воспоминания отцов, дедов и прадедов, рассказы о них, фотографии. О том, как наши земляки воевали с врагом, как они выживали во время оккупации Беларуси  немецко-фашистскими захватчиками, можно еще много рассказывать. Чтобы помнить. Чтобы знать, какой ценой  был завоеван мир, какой  ценой нам досталась свобода. И беречь их.

(Продолжение.

Начало в № 38,46,49)

…Из блокады мы вышли без артиллерии и тяжелых пулеметов, без лошадей, не имея запасов продуктов. Об одежде и говорить не приходилось. В таком положении командование не могло планировать крупных операций.

Группы и отдельные партизаны ушли добывать медикаменты, боеприпасы, продукты, которые очень были нужны. Вскоре из разведки вернулся Ян Рачковский. Весть он принес заманчивую. На окраину Несвижа немцы свезли большое количество скота, намереваясь отправить его в Германию.

— Скоро должны увозить, не опоздать бы, товарищ командир,— заметил Рачковский.

— Говоришь, охрана небольшая? — переспросил его начальник штаба Н. А. Рогожников.

— Не более двух десятков немцев-хозяйственников,— ответил разведчик.

И вот мы отправились в Несвиж. Впереди несколько санных упряжек, добытых в деревне, а следом — около полусотни партизан. Бредем по раскисшему, будто каша, апрельскому снегу. Сани иногда глубоко проваливаются в рыхлую массу, и тогда заполняет колею темная вода. Солнце греет довольно ласково, и чувствуется, что одежонка, которая зимой, казалось, совсем не грела, становится тяжелой.

Трудно смотреть вдаль — режет от белизны и света глаза. Всё вокруг оживает. И лес, подернутый синей дымкой, кажется, приподнялся, стал выше, и деревни видны дальше.

Идем молча.Слева, километрах в двух в легком зыбком мареве — большая деревня. Жестяные крыши отдельных домов играли отблеском.

— Красиво, как на картине! — любуется Адам Некраш.

— Ду-ду-ду-ду…— донесся звук крупнокалиберного пулемета, будто кто-то по тем железным крышам бил колотушкой.

— Вот тебе и красиво! — отозвался Матвей Воробьев.

Колонна круто взяла вправо и потянулась в направлении леса. Когда достигли опушки, Иван Дудко дал команду на привал. Мы дружно расселись на мокрых пеньках, корягах, что выглядывали из-под талого снега.

Немного отдохнув, пошли дальше. И снова под ногами зашуршал рыхлый снег. К ночи добрались до Рудавки. Несвиж рядом, но разгулялась метель, и командир взвода заволновался. При такой погоде хорошо часовых снимать, но не скотину в поле гнать.

Вернулись разведчики. Они доложили, что скотный двор охраняют четыре солдата. Один ходит вокруг двора, а остальные греются во времянке.

Снять часового поручили Адаму Некрашу.

— Твой «земляк», вот и разбирайся с ним,— пошутил Дудко, имея в виду, что Некраш — из Несвижского района.— А ты, Янек,— сказал он Рачковскому,— прикроешь товарища.

И они исчезли в снежной замети. Иван Радецкий с группой бойцов ушел за ними. Спустя немного времени следом пошли остальные. Вот и скотный двор. Залегли у забора. Сквозь метель видно маленькое светящееся окошко времянки. Но что это? Со звоном ударилось о землю и забренчало подхваченное ветром пустое ведро. Вышел охранник.

— Руки вверх! — вполголоса скомандовал ему Радецкий.

Но охранник быстро вскочил обратно. Свет в окошке погас. Выстрелов не последовало. Появился Некраш и доложил, что часовой снят.

— Выгоняйте скот,— распорядился Дудко.

Мы с Бабичем распахнули сарай, и кислым навозным настоем ударило в нос. Овцы шарахнулись в угол, не хотели выходить во двор. С трудом удалось их выгнать и присоединить к коровам, которые норовили снова убежать в сарай.

— Живее, ребята,— поторапливал Некраш.

Но, видя, как мы мучаемся с непослушными животными, подсказал:

— Лошадей ведите вперед!

И правда, его крестьянская смекалка помогла. За лошадьми пошли коровы, а за ними — овцы.

— Выбрасывайте оружие в окошко! — приказал Радецкий охранникам, запертым во времянке.

Одна за другой вылетели из окна три винтовки.

Так была проведена интендантская операция, как мы ее называли. Доставили в лагерь полсотни овец, сорок лошадей, десять коров.

А через два дня вместе с Петром Шульгой, Александром Горбом, Иваном Бабкиным и другими партизанами отправились за пушками, которые спрятали, уходя из-под Больших Чучевичей. Немцы сняли блокаду, и мы ехали по хорошим лесным дорогам. Остановились в том месте, где похоронен Сухоцкий. Холмик земли под елью совсем осел. Постояли и двинулись дальше.

В Больших Чучевичах радостно встретили нас местные жители, помогли отыскать спрятанные пушки. А вот архивные документы найти не удалось.

Когда появились в расположении бригады с пушками и станинами от станковых пулеметов, у всех поднялось настроение.

Смелый и неутомимый Адам Некраш снова проявил себя. Он узнал, что на окраине Тимковичей живет переводчица, к которой вечерами захаживает врач-немец. У Адама родился дерзкий план: через эту «милую парочку» приобрести медикаменты. Он частенько потом рассказывал об этом забавном эпизоде.

…Вот постовой вытянулся и отдал честь «господину обер-лейтенанту», важно прошедшему, похлопывая лозовым прутиком по голенищу.

Некраш свернул на окраинную улицу и очутился у низенького домика. «Но кто сейчас там?» Расхаживать по улице опасно, и Некраш направился в дом. Когда открыл дверь, увидел симпатичную женщину лет тридцати. Ее белокурые волосы пышно взбиты, глаза большие, круглые, казалось, подернуты матовой поволокой…

— Здравствуйте,— первой произнесла она.— Проходите, присаживайтесь…

Некраш немало удивился услышанному. А она, улыбаясь, продолжала:

— Я знаю, господин обер-лейтенант, что вы хорошо понимаете по-русски. Кадровый офицер немецкой армии не может выглядеть так, извините, наподобие мокрой курицы. Ну, и робость при входе — это тоже не в их манере…

— Вы не ошиблись,— нашелся Некраш,— это и лучше. Переводчица вдруг заплакала.

— Я давно ждала, что кто-нибудь придет. Самой же бежать от них… Куда? Кто поверит?

И она рассказала, что была учительницей немецкого языка в Могилевской области. Взяли силой, заставили работать.

— Я готова выполнить любое ваше задание.

— Нужны медикаменты,— сказал Некраш.

— Но я к ним доступа не имею.

— У вас дружба с врачом.

— Какая дружба! Фашист решил изучить русский, даю ему уроки.

— Этого достаточно.

— Не раньше, как дня через три, смогу дать ответ,— сказала она.— А что еще нужно? Чистые бланки аусвайсов, сведения о гарнизоне?

— Конечно,— ответил Некраш. Договорились о следующей встрече.

— До свидания,— сказал, прощаясь, Некраш и замялся. Она поняла:

— Нелли Николаевна меня зовут.

Через два дня немцы, стоявшие в Тимковичах, снимались, а значит, надо было уезжать ей и врачу, с которым она общалась. Немец не хотел ехать на фронт, поэтому они погрузили в повозку медикаменты, скрытно выехали из деревни и прибыли в лес, где были обнаружены нашими разведчиками и доставлены в отряд…

(Из книги Василия Акулы «Юго-Западнее Минска»)

(Продолжение будет)


Поделитесь с друзьями
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.