Ветеран боевых действий Александр Азарко: 28 лет — на городейском сахарном, а в сердце — память о 20 белорусах и армейском братстве.
— Александр Евгеньевич, выходит, что всю жизнь Вы — за рулем. Получив права еще в школе, после ее окончания стали работать водителем, а вскоре ушли в армию. Как узнали, что едете в Афганистан?
— Осенью 1980-го собрали нас в военкомате, пришел капитан — загорелый такой. «Куда везете?» — спрашиваем. Он улыбнулся: «На юг. Почти к обезьянам, только верблюды плюются». И добавил: «Кто не хочет — уходите. Я никого держать не буду». Никто не ушел. Мы тогда были молодые, ничего не боялись.
— Где именно Вы служили?
— Сначала — в 122-м мотострелковом полку под Мазари-Шарифом. Потом перевели во 2-й батальон в Саманган, а оттуда — в 395-й полк под Пули-Хумри. Там я и получил ранение: подорвался на противотанковой мине, когда везли топливо в горы. Осколок попал в спину, получил контузию — полтора месяца лечился в госпитале Пули-Хумри. Боялся, что оглохну. Но повезло — выжил. В госпитале в то время служил «новоиспеченный» лейтенант медицинской службы Александр Чуденков, который потом долгое время работал в несвижской райбольнице.
— С кем еще служили? Были ли рядом земляки?
— В нашем подразделении было 20 белорусов — все водители «Уралов» и БТРов. Из разных городов Беларуси. Но полк был многонациональный: украинцы, чеченцы, дагестанцы, туркмены, таджики, даже каракалпаки. И знаете — никогда не делили по национальностям. Были просто «свои». Армен из Еревана, например, стал хорошим другом. После службы я даже ездил к нему в гости в Армению — показал мне всё: Эребуни, конную статую Давида Сасунского… Приняли как родного.
— Как жилось в Афганистане?
— Тяжело. Особенно — без воды. Приехали в декабре, а там +22°C. Жажда мучила страшно. Но главное — делились всем. Последним куском хлеба, последней каплей воды. Особенно в горах. Без воды человек — ничто. А без взаимопомощи — тем более.
— А местные жители? Как к вам относились?
— С уважением. Если входишь в дом с миром, ставишь автомат в угол — ты дорогой гость. Последним чаем угостят, тебя никогда не выдадут, даже если придут душманы. У них соблюдается священный закон гостеприимства. В свою очередь, мы помогали населению: и взрослым, и детям — давали еду, лекарства. До сих пор местные жители тепло вспоминают русских, которые в их стране строили дороги, лечили людей. Мы им даже организовывали культурную программу — фильмы показывали. Афганские дети много времени проводили с нами, по-русски очень бойко научились говорить.
Мой сосед-дальнобойщик возит в Афганистан белорусскую бытовую химию. Так ему местные жители говорят: «Если знаешь кого-то, кто служил у нас, — передай: пусть приезжает! Мы примем как дорогого гостя, со всем уважением».
— После срочной службы Вы успели поработать в «сельхозтехнике», на железной дороге, в ПМК, а потом стали водителем в цеху наружной механизации ОАО «ГОРОДЕЙСКИЙ САХАРНЫЙ КОМБИНАТ»…
— Уже 28 лет «за баранкой». Здесь — мой последний причал. Недавно мне предложили более легкую работу — здоровье уже не то. Я сказал: «Я — водитель. И останусь им».
— Часто ли возвращаетесь мыслями в Афганистан?
— Раньше снился. Долго. Особенно — искалеченные дети без рук и ног. Сейчас тише стало. Но память жива. Я из своего взвода похоронил 12 ребят. Они могли бы сегодня держать на руках внуков…
— Ваше напутствие молодому поколению?
— Быть человеком. Не «шакалом», а человеком. Помогать людям — неважно, чеченец перед тобой, белорус или армянин. И в жизни, как и в армии, главное — взаимопомощь и честь. И знайте: мир имеет цену. Очень высокую.
Ольга МАРЧЕНКО.
