Он появился в дверях моего редакционного кабинета летом 1998 года. Невысокий, коренастый, голубоглазый, с улыбающимся лицом. Мы не виделись ровно 30 лет — как окончили в 1968-м в Затурье восьмилетку, так и разлетелись кто куда. Я, конечно же, узнала своего одноклассника. Слышала, что Станислав Корзун, офицер запаса, отслужил и вернулся с семьей на малую родину.
Уйдя на военную пенсию, подполковник Корзун избрал несколько необычный дальнейший путь. Он пошел в местное сельхозпредприятие «Юшевичи» и стал механизатором. Работал добросовестно, и наша районная газета помещала его фотографии: у трактора, в мастерской во время ремонта. Я собиралась пошире написать об этой метаморфозе: не каждый день за рулем колхозного трактора встречаются отставные подполковники. Но у Станислава Зигмунтовича как-то не выпадало столько много свободного времени, чтобы спокойно посидеть, повспоминать, разложить по полочкам. Он то пахал землю, готовя поля под сев, то трамбовал сенажную массу в траншеях, то грузил корма на прицепы, а другие механизаторы развозили их по фермам. А для него «коров покормить вовремя» — было святое. Когда выпадало пару свободных часов, ехали с супругой Ольгой Владимировной в Несвиж, где решались другие задачи. Закупиться продуктами, забрать внука с тренировки или поболеть за него во время соревнований по дзюдо. Мы пересекались мельком, разговоры были урывками. Решили: пойдет Корзун на пенсию — вот тогда и поговорим. Как им жилось-служилось в Советском Союзе, как выживали после его распада, как нашел себе дело в Юшевичах. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает. Стас ушел из жизни — вдруг, неожиданно…
И всё-таки хочу рассказать о нем в эти февральские дни. Потому что День защитников Отечества — 23 февраля — перешел в календарь праздничных дат суверенной Беларуси из советского времени, а Станислав Корзун в далеком уже 1976 году стал лейтенантом именно Советской Армии, служил своему великому государству, всегда оставался верен своим идеалам. А это — быть верным народу и родной земле, быть честным и добросовестным. Он не изменил своим принципам, не ожесточился, когда эти принципы предавала политическая верхушка, когда под западным влиянием в стране заварили перестройку, и наша армия-защитница стала «ненужной обузой». Ее сокращали, как и вооружение. Офицеры — элита советского общества — теряли почву под ногами. В лихие 90-е их пинали морально, хулиганы на улице могли сбить фуражку. Неуважение, издевательства, унижение… Всё это пришлось пережить людям в погонах.
А ведь мы в 1960-х — 80-х годах гордились, когда кто-то из ребят поступал в военное училище. Это была высшая проба: наряду с хорошим знанием предметов юноши имели прекрасную физическую подготовку и соответствовали высоким моральным качествам. Два моих одноклассника стали офицерами, и мы очень уважали их за это. В последние десятилетия этой профессии — Родину защищать — вернули и уважение, и престиж. Потому что они — наши защитники, а мир местами злой, и ярые идейные оппоненты за западной границей сейчас опять грозят войной.
После Затурьянской восьмилетней школы среднее образование Станислав получил в Минске, где жил у родственников. Поступил в военной училище города Орджоникидзе в Северной Осетии. После его окончания в 1976 году направился служить на юг Казахской ССР, в поселок городского типа Гвардейский Джамбульской области. Вот поистине — «широка страна моя родная…».
Станислав Корзун (на первом плане слева) среди одноклассников. 7 класс. Сентябрь 1966 г.
В Гвардейском, в степи, находилась мотострелковая часть. Лейтенант Корзун готовил там водителей БМП. Климат был суровый. Зимой холодно. Летом — жара под 50 градусов. Песок, пыль. Но солдаты и их командиры четко выполняли поставленные задачи.
Сношение с внешним миром там было по железной дороге. Станция Атар находилась в трех километрах от поселка. Ближайший аэропорт — в столице Киргизской ССР городе Фрунзе. Оттуда добираться в Гвардейский — автобусом, в пути проходило больше часа.
Во время службы в Казахстане. 1978 г.
Жил лейтенант в общежитии. А когда через полтора месяца к нему прилетела молодая жена, им выделили комнату с подселением. Соседями была другая офицерская семья.
— О-о-о, как мы начинали, — вспоминает Ольга Владимировна. — Из мебели — две железные кровати. Пока шел мой багаж с вещами, спали на солдатских простынях. Стола не было. Им служила коробка из-под вещей. Купили маленький холодильник. Обживались помаленьку. В 1978-м я родила старшую дочь — и нам дали однокомнатную квартиру. Угловую. Холодную. Работы на выбор не было. Я пошла в банно-прачечный комбинат, стирали солдатикам белье. На плечах его таскали на улицу, досушиваться. Тяжело было. Ничего, жили.
Браться за любую работу Ольгу учила мама. Она, тоже жена офицера (муж ушел в запас майором), мать двоих детей, знала: женщине надо себя занять работой, полезным делом, чувствовать востребованность, быть в коллективе. Тогда и бытовые неурядицы переживутся, и трудности с переездами. А со своим мужем она служила и в Германии, и в Венгрии, и в белорусской Марьиной Горке. Еще мама втолковывала: «Оля, тебе стаж нужен. Чтобы пенсию заработать». И Ольга работала — там, где предложат. Не было ни гордыни, ни снобизма.
Потом капитана Корзуна перевели в Уральск. Город тоже в Казахстане, но в северо-западной части. Разницу в расстоянии Ольга измеряет следующим образом: от Гвардейского до Москвы поездом ехать надо было трое суток, от Уральска до Москвы — сутки. Станислав Зигмунтович преподавал на военной кафедре в Уральском сельскохозяйственном институте, прошел в Москве курсы повышения квалификации. В семье росли две дочери. Но «новое мышление» неумелых реформаторов опрокинуло страну. Реформаторы, тот же Ельцин, так спешивший принять декларацию о суверенитете России, чтобы не подчиняться Горбачеву, не думали о судьбе людей разных национальностей, живущих, работавших, служащих во всех уголках необъятной Родины. Они сломали страну, сбросив в бездну людские судьбы… В штате института произошло сокращение, и подполковник Корзун вынужден был уйти на военную пенсию. В 39 лет! Шел 1992-й год.
— ИП с мужиками оформляли, частным извозом Слава занимался, мы как раз машину купили, — рассказывает о муже Ольга. — Крутились. Выживали, как все.
— Как складывались межнациональные отношения? — интересуюсь у своей собеседницы.
— Служили как одна семья. В части были ребята разных национальностей, в большинстве, конечно, казахи. В Уральске дружили с казахами, ходили друг к другу в гости, дети играли вместе. Станислав тренировал ребят в секциях по гиревому спорту и борьбе. Было много общего. Но с распадом СССР и разделением республик начали проявляться националистические штрихи. Например, разговаривали мы с местными на русском языке. Стоило только подойти еще кому-то местному — собеседники тут же переходили на казахский язык. Было очень неприятно. Переход Казахстана на национальный государственный язык стал причиной миграции населения. Недалеко от Уральска находился колхоз, где жили и работали только этнические немцы. Так они всем колхозом и уехали в Германию. Вслед рванули и русскоязычные. Мы посмотрели, что нашим детям там делать нечего, язык только казахский, и тоже засобирались в дорогу. Почти всё нажитое бросили, уехали с чемоданами. Двухкомнатную квартиру продали за 900 долларов. Выжидать чего-то лучшего не приходилось. Казахи так и говорили: «Еще будете продавать свою квартиру за палку колбасы».
В Алма-Ате, тогдашней столице Казахстана, тысячи молодых людей организовывали беспорядки на национальной почве еще будучи в составе СССР. Станислав Корзун рассказывал мне в 2021-м:
— Хотя мы имели среди казахов много друзей и знакомых, нет-нет да и слышали: «Мы — хозяева, а ты кто такой?».
В Беларуси они остановились сначала в Слуцке, где жила мама Ольги. Но ни там, ни в Минске работы не нашли. Предприятия сокращались, останавливались. Мы же все помним, что это были за годы!
И вот в 1996-м Корзуны приехали на Несвижчину. Сняли в Юшевичах небольшой частный домик, потом купили его у хозяев. Покупку оформлял на себя отец Станислава, потому что они юридически это сделать еще не могли. Начали обзаводиться хозяйством, купили корову. Станислав пошел работать в сельхозпредприятие, чтобы со временем получить там нормальное жилье. В 2007-м их семье действительно выделили дом усадебного типа со всеми удобствами.
Корзун несколько сезонов работал на жатве помощником комбайнера. А чтобы сесть на трактор, пришлось самому восстановить старенький «Кировец». Собирал его фактически из деталей под забором. Работники мехдвора посматривали, улыбались, ждали: что у него получится? А Станислав работал. Молча, сосредоточенно. Он был специалистом в технике. В военном училище, помимо погонов лейтенанта, получил и гражданскую профессию инженера по эксплуатации колесно-гусеничных машин. Трактор собрал и дальше на нем работал.
Тогдашний руководитель «Юшевич» Иван Кендыш сегодня вспоминает:
— Мастер он в своем деле был — супер! Собрал трактор, а тот ведь российского производства, с запчастями туго… Потом столько пахоты провел на этом «Кировце»! Мы позже дали ему новый погрузчик. Заслужил. Станислав ведь не только хорошо работал. Он и в спартакиадах от хозяйства участвовал, гири поднимал.
Станислав был очень ответственным, отзывчивым человеком, любящим мужем и отцом. Переживал за всё, в том числе и за колхоз, когда что-то шло не так, как надо. Он близко к сердцу воспринял события в Беларуси 2020 года, объяснял мужикам, что разрыв с Россией привел бы к экономическому краху, как и случилось с ЕС, куда некоторые хотели привести нашу страну, что радикальный нацио- нализм опасен. Его семья это уже испытала. И нельзя допустить, чтобы подобное сотворили в Беларуси. Родители Ольги — русские. В начале 90-х они грустно шутили: вот начнет Шушкевич выгонять из Беларуси — куда поедем? Благо, нынешняя политика нашего государства — мир, спокойная жизнь людей разных национальностей и конфессий. Станислав умел трезво оценивать реалии. Был уверен: только добросовестный труд на своей земле обеспечит благосостояние.
Таким его воспитала жизнь. Мама умерла, когда Стасу было два годика. Ее родители забрали мальчика к себе. Дедушка Павел и бабушка Любовь Белик воспитывали внука без излишеств, в любви, но без баловства, в трудах и заботах. Маленьким пас домашнюю скотину, копал корни хрена, которые сдавали заготовителям, — зарабатывал денежки. Когда подрос, помогал дедушке в кузнице. Жили Белики на хуторе, за деревней Затурья, ближе к границе с Копыльским районом. И в школу Стас ходил за два с половиной километра, если не больше. Маленький первоклассник преодолевал каждый день пять километ- ров, один, и в непогоду, и в кромешной тьме. Что это такое, знаю по себе: на наши хутора, только в другую сторону, уходили несколько детей, и было не так страшно.
Семья деда сформировала в Станиславе такую важную черту, как человечность. Это было характерно для Беликов. В конце 1920-х годов они приютили оставшегося без матери 12-летнего мальчика, моего будущего отца, хотя у самих было трое детей. Дали кров, хлеб и профессию. Павел, или Павлюк, как его называли в деревне, приходился двоюродным братом моему папе. В 1950-х история повторилась с родным внуком Беликов. И оба их воспитанника проявляли глубокую человечность до конца своих дней.
…Подполковнику Советской Армии Станиславу Корзуну после распада великой страны было куда вернуться. На доброжелательную, родную белорусскую землю. Сейчас по ней уже бегает его четырехлетний правнук.
А Казахстан… 15 марта этого года в стране пройдет референдум по принятию нового Основного Закона — Конституции. В ее проекте, в том числе, вынесен вопрос «единого народа Казахстана», делается упор на межэтническое и межконфессиональное согласие. Подтверждается официально употребляемый статус русского языка наряду с государственным казахским. Это будут незыблемые основы государственности. К сожалению, более 30-и лет назад межэтническое несогласие в этой стране оставило свой негативный след в судьбах многих людей.
Тамара ПРАЛЬ-ГУЛЬ.
