Новые западные рубежи СССР
В середине сентября 1939 года серьезную тревогу у советского руководства вызывали также немецкие войска, наступавшие с запада. Москва не исключала возможности столкновения с ними на польской территории. На второй день после пересечения границы состоялась новая беседа Сталина с Шуленбургом, в которой Сталин выразил сомнение, остановятся ли германские войска на заранее согласованной разграничительной линии. По словам Шуленбурга, беспокойство Сталина «было основано на том хорошо известном факте, что все военные ненавидят возвращать захваченные территории».
Основания для таких подозрений имелись. В книге П. Формана «Военный поход в Польшу 1939» описывается совещание высших германских политических и военных деятелей, состоявшееся утром 17 сентября 1939 года. Участники выражали недовольство вступлением Красной армии в Польшу, поскольку это мешало их планам выйти к советско-польской границе.
На совещании обсуждался вопрос: «не следует ли немедленно напасть на Советский Союз?».
Кроме того, советское правительство не могло полностью исключать возможность совместных действий германских и польских войск. Известно, что после 17 сентября некоторые польские военачальники вели переговоры с немецко-фашистским командованием о сдаче украинских и белорусских городов без боя при условии совместной борьбы против советских войск. Так были сданы Белосток, Дрогобыч, Стрый и другие города. Заявление командующего сухопутными войсками Германии фельдмаршала В. Браухича о том, что «ведение военных действий на германском восточном фронте уже не является необходимым», создало у советского руководства впечатление о возможной готовности Германии заключить перемирие с Польшей.
В то время в прочность германо-советского сотрудничества мало кто верил. Часть польских войск, находившихся в западных областях Украины и Белоруссии, укрывалась отдельными группами в лесах и крупных населенных пунктах, надеясь на скорый вооруженный конфликт между СССР и Германией. Поэтому уже через месяц после подписания пакта о ненападении потребовалось новое соглашение, которое определило бы отношения между двумя странами после разгрома Польши и их общую границу.
Подписанный в Москве 28 сентября Договор о дружбе и границе между СССР и Германией установил новую советско-германскую границу в основном по так называемой «линии Керзона», которая была впервые согласована на комиссии Парижской мирной конференции 1919-1920 годов и утверждена Верховным Советом Антанты 8 декабря 1919 года. Впоследствии, в разгар советско-польской войны 1920 года, представители Польши на конференции в Спа согласились признать эту линию своей восточной границей. В ноте советскому правительству от 11 июля 1920 года британский министр иностранных дел Дж. Керзон предложил установить границу между советскими республиками и Польшей именно по этой линии, которая и получила его имя. Советское правительство было готово принять это предложение при условии согласия самой Польши. Однако после поражения Красной армии польское правительство навязало Советской стране условия Рижского договора 1921 года, по которому земли Западной Украины и Западной Белоруссии оказались в составе Польши.
Таким образом, установление советско-германской границы в основном по «линии Керзона» означало возврат к рубежу, признанному международным сообществом, в том числе и Польшей, и исправление исторической несправедливости, допущенной после советско-польской войны 1920 года.
В условиях начавшейся мировой войны новая граница позволяла Советскому Союзу дать отпор потенциальному агрессору на рубежах, более удаленных от центра страны. Это признавал тогдашний военно-морской министр Великобритании Уинстон Черчилль. В своем радиообращении 1 октября 1939 года он заявил: «То, что русские армии должны были находиться на этой линии, было совершенно необходимо для безопасности России против немецкой угрозы. Во всяком случае, позиции заняты, и создан Восточный фронт, на который нацистская Германия не осмелится напасть».
Зная позицию Черчилля по вопросу о присоединении к СССР западных земель, Сталин в первом же послании британскому премьеру от 18 июля 1941 года не преминул указать на выгоду для общего дела, которая состояла в том, что «советским войскам пришлось принять удар немецких войск… в районе Кишинёва, Львова, Бреста, Каунаса и Выборга», а не «в районе Одессы, Каменец-Подольска, Минска и окрестностей Ленинграда». Однако Черчилль отказался сопроводить подписание советско-британского договора о взаимной помощи 1942 года признанием западной границы СССР.
Жизнь в новых советских областях
В течение двух месяцев после выхода Красной армии на новую границу в Западной Украине и Западной Белоруссии прошли выборы в Народные собрания, в которых приняло участие более 90% населения. На первых заседаниях Народных собраний были одобрены декларации о провозглашении Советской власти. Одновременно собрания обратились в Верховный Совет СССР с просьбами о воссоединении новых областей с Украинской и Белорусской советскими социалистическими республиками. В ноябре 1939 года сессия Верховного Совета СССР удовлетворила эти просьбы. Вскоре в этих областях была проведена национализация банков, промышленных предприятий, торговли и транспорта, а также ликвидирована частная собственность на землю. Быстро исчезла безработица. Даже эмигрант из Белоруссии Иван Любачко, враждебно относившийся к советской власти, в своей книге, изданной в США, отмечал, что эти преобразования «не слишком расстроили белорусов», поскольку национализированная собственность «почти целиком находилась в руках поляков.
