Кибербуллинг — это форма онлайн-жестокости, когда люди используют интернет и социальные сети для унижения, запугивания, оскорблений и шантажа других людей. Травля в виртуальном пространстве может принимать самые разные формы — от оскорблений в комментариях и угроз до распространения ложной информации и дискредитации. Кому-то может показаться, что это не такая уж и серьезная проблема. Но я с этим не соглашусь, ведь лично мне доводилось слышать не одну историю, связанную с кибербуллингом. Сегодня мы расскажем о трех таких случаях от наших подписчиков.
Моя дочь воспринимала хамство как объективную критику
Марина, 39 лет:
— Моей дочери 12 лет. Как и многие подростки, она мечтает стать блогером, но еще не определилась с темой блога. Пробует снимать ролики о том, как она делает себе простые прически или девчачий макияж. Делает таймлапсы о том, как рисует. Снимает процесс приготовления бутербродов или «фирменной» яичницы.
Я не видела в этом ничего опасного. По-моему, это не самый плохой способ занять себя, такое своеобразное хобби — и в этом даже есть элемент творчества. Так я думала, пока мой ребенок в 12 лет не начал сидеть на диетах.
Наверное, это должно было сразу меня насторожить. Но дочь говорила, что решила вести здоровый образ жизни: отказаться от сладкого и мучного, больше гулять и всё такое. Потом начались реальные проблемы с едой.
То она не ест какие-то продукты, то она не ест в определенное время, то она вообще ничего не ест, но при этом еда стала какой-то сверхценностью. Всё это выглядело уже совсем не здорово. Мне было страшно, откровенно говоря, когда я видела, что за целый день мой ребенок съел только грейпфрут. Дважды в день она вставала на весы и страшно психовала, если хоть чуть-чуть поправилась.
Доходило до истерик, во время которых она кричала: «Я поправилась! Я не хочу быть толстой!»
Я очень удивлялась и спрашивала: «Да кто тебе сказал, что ты толстая?», и однажды она мне показала, что пишут ей в личку. Тут у меня волосы на голове зашевелились. Я в своей жизни никогда не слышала таких оскорблений.
«Ты корова, ты жирная, сначала щеки втяни, потом макияж делай», «Сначала похудей, потом будешь бутерброды готовить».
Это я еще самые приличные комментарии привожу в пример.
Писали всё это как подростки, так и более взрослые люди. В основном, незнакомые. С котиками и мультяшками на аватарках.
Даже взрослому человеку сложно бывает отфильтровать такую агрессию, что уж говорить о ребенке?! Она воспринимала это хамство как объективную критику. Мы с дочерью договорились закрыть страницу для незнакомых людей, я научила ее отправлять всех, кто ей не нравится, в бан. Чувствую, нам теперь придется работать над ее самооценкой и уверенностью в себе.
Несмешная шутка
Елена, 40 лет:
— Моей дочери Кате было 15 лет, когда произошла эта история. Во время медосмотра, когда девочки были раздеты, мою дочь незаметно сфотографировала одноклассница, выложила в общий чат класса и разослала в личку всей компании. Она сказала, что сделала это в шутку. Но это, конечно, очень злая и совсем не смешная шутка. Это явное проявление агрессии.
Катя очень переживала, плакала, отказалась ходить в школу и общаться с одноклассниками, которые видели ее в нижнем белье.
С моей стороны было бы жестоко заставлять ее продолжать ходить на уроки. Пришлось всё рассказать классному руководителю, чтобы объяснить ее отсутствие. Были разбирательства, весь класс вызывали к директору, проводили беседы. Но что толку? Как это могло помочь моему ребенку, непонятно. Призывы в стиле «давайте жить дружно», может быть, сработают для детишек в начальной школе. Но для подростков, которые шутят таким образом вполне сознательно, эти разговоры — пустой звук.
Я не знала, что мне делать. Поговорить с обидчицей — это значит поставить свою дочь в положение маленького ребенка, который зовет мамочку на помощь. Поговорить с родителями обидчицы? Я пробовала, там полный неадекват и отрицание в духе «а что такое», «ну не совсем же голышом».
В итоге нам оказался на руку весенний карантин, а к осени я перевела дочь в другую школу. Считаю это единственным правильным решением. Но дочь, по-моему, до сих пор переживает. Боится, что эта фотография где-нибудь всплывет, боится случайно встретиться с кем-то из одноклассников. Записала ее к психологу.
«Я боялась выходить одна из дома, потому что за мной следили»
Евгения, 17 лет:
— Когда мне было 15 лет, я познакомилась с одним парнем. Он был старше меня на пять лет. Мы встретились в общей компании, потом он нашел меня ВКонтакте. Один раз мы сходили на прогулку, но он мне не понравился. Мне показалось, что он странно себя ведет, и в целом оказался неприятным.
Я написала ему, что не хочу продолжать общение. Сначала он извинялся, писал, что просто не доверяет девушкам, но я особенная — и всё в таком духе. Потом решил, что мой отказ встречаться — это «бабские уловки». Где-то неделю я пыталась вежливо объяснить, что мое решение неизменно. Но он продолжал мне писать ежедневно: «Привет, моя любовь», «Я все еще тебя жду, давай начнем всё сначала». Это переходило уже все границы. Я стала блокировать номера, с которых он звонил.
Он писал во всех мессенджерах, создавал фейковые страницы и писал с них.
Я поняла, что он знает, где я живу, когда он бросил мне открытку в почтовый ящик.
Как-то он написал, что знает, где работает моя мама и в какой одежде я сегодня вышла из дома. Вот это было уже страшно. Я боялась ходить одна, боялась, что он за мной следит. Родителям я ничего не говорила, потому что была уверена, что они будут паниковать еще больше, чем я, обрубят интернет, но вряд ли чем-то смогут помочь.
Это продолжалось несколько месяцев. К счастью, потом он просто исчез. Надеюсь, навсегда.
Анна МИХАЙЛОВА.
Фото носит иллюстративный характер.
