Одни боялись идти в школу, притворяясь больными. Другая шла туда, чтобы самоутвердиться за чужой счет, не замечая, что сама становится заложником отвратительной ситуации. Травля или буллинг — это не просто детская жестокость, это — замкнутый круг насилия, где жертва и агрессор меняются местами, а психологические травмы остаются у обоих.
Сегодня мы рассмотрим ситуацию с обеих сторон — в реальных историях наших подписчиков: от людей, которые пережили ад, и от человека, который этот ад создавал.
С Аней (имя изменено) не хотели разговаривать, потому что считали заразной. Школа давно позади, но и сегодня наша подписчица с ужасом вспоминает, как ее унижали из-за дефектов речи и «странного» внешнего вида.
— В начальной школе я очень плохо проговаривала слова и постоянно носила пластыри на носу — это было какое-то лечение, — говорит она.
Дети быстро придумали легенду: если дотронуться до Аниных вещей, можно подхватить неизлечимый вирус:
— Когда учительница просила раздать тетрадки, ребята отказывались — в стопке могла оказаться та самая, зараженная, обложка. Если и выдавали, то кончиками пальцев прихватывали за самый край тетради, а потом швыряли мне на стол или куда придется.
Раздающий, рассказывает Анна, считал своим долгом закричать на весь кабинет: «Фу, теперь я умру!». Одноклассники всегда смеялись над злобным приколом, словно слышали его в первый раз. На переменах Ане доставалось больше всех: в девочку бросались тяжелыми пакетами со сменной обувью.
— Меня толкали и постоянно пинали — все вокруг заливались смехом, — вздыхает она.
По словам Анны, учителя старались не замечать трудности школьницы, обидчиков ни разу не ловили за руку, хотя «всё было как на ладони»:
— В младших классах ребят обычно рассаживают в определенном порядке. Тот, кому доставалась в соседки я, ставил стул на самом краешке парты, проводил линию и требовал, чтобы я держалась в стороне.
Аня хорошо училась и постоянно рисовала. До седьмого класса ее били и запирали в туалете, пока девочка не сломалась и не ушла в другую школу.
Зачинщиком всегда был один и тот же парень. Он собрал агрессивную шайку старшеклассников, которая издевалась над другой школьницей — ее обзывали «коровой» и травили в интернете. Однажды Анна решила поставить задиру на место, сказав, что «с его гнилыми зубами лучше вообще молчать». Весь год он никого не трогал. Однако потом мальчик снова и снова искал себе жертву, на которой можно отыграться.
В школьные годы Арина (имя изменено) была популярной. Девушка занималась танцами, была миловидной и влюбляла в себя мальчишек из параллели. Как и любой завоевательнице, ей нужны были враги.
— У нас была девочка Женя, ее травила вся школа. Началось всё из-за ссоры с одноклассницей в музыкальной школе, — рассказывает Арина.
Конфликт быстро перекочевал в общеобразовательную школу, где никто не встал на сторону Жени. Ее оппонентка была отличницей и старостой класса, авторитетной она казалась и Арине. С первого по седьмой класс Женю доставали всей параллелью.
— Не то, чтобы она этого заслуживала… Но она постоянно врала, несла какую-то ерунду, которой никто не верил, — рассказывает Арина.
В подростковом возрасте буллинг усилился. В Женю кидались «всем, что попадет под руку». Фамилия отверженной стала синонимом слову «неудачник»:
— Помню, мы с девочками ставили ей подножки и били по ногам, когда она пыталась выйти из школы. Вот она идет — а все знают, что нужно пнуть, ударить или чемто зацепить.
На одном из уроков одноклассники решили бросаться друг в друга пластилином, и главной мишенью была Женя. В волосы девочки прилетел большой кусок. На следующий день школьница пришла на уроки с отрезанной прядкой. В другой раз Женю измазали мелом. Девочка пыталась бороться с нападками товарищей и оправдывала всё тем, что ей завидуют. Классная руководитель вызвала родителей обидчиков на собрание, но ни мама Жени, ни она сама не появились.
— Мы всё перевернули в свою сторону, никому не досталось. Из-за того, что Женя любила врать, даже педагоги считали, что она опять приукрасила, — комментирует Арина.
Сейчас Арине бывает стыдно, когда она слышит о подростковой жестокости. Но время повернуть вспять уже нельзя.
— Если бы я встретила Женю хоть раз после выпускного, обязательно извинилась бы, искренне, от всей души. Но этого не произошло. Отчасти я и рассказываю эту историю в надежде на то, что Женя ее прочитает. Знаете, мне будет легче, если я буду знать, что мои извинения дошли до адресата.
В этом году Вера (имя изменено) закончила университет и решила заняться преподаванием. Свои школьные годы девушка вспоминает неохотно.
— В средней школе не было ни дня, чтобы меня не толкнули, не ударили, не обозвали «мамонтом» или чем-то подобным. Оглядываясь назад, я понимаю, что для глупых кличек и агрессии не было повода — я была попросту не такая, как они, — говорит Вера.
Больше всего она мечтала перейти в другую школу или вообще переехать из города. Девочка считала, что так можно поменять круг общения и найти нормальных друзей.
— Я хваталась за любую возможность дружить с «крутыми девчонками», лишь бы хоть немного почувствовать себя нормальной и интересной людям, — со стороны эти попытки выглядели еще комичнее, считает Вера.
Дружба со «звездами» вызвала обратный эффект — в адрес девочки сыпалось еще больше обидных шуток. Хуже всего пришлось с шестого по восьмой класс: происходящее вокруг Вера считала «полным адом». Приятельницы решили поиздеваться над девочкой.
— Подкинули мне нарисованную открытку якобы от мальчика, который считался суперкрутым. Сделали карикатуру и написали признание в любви, но с оговоркой — «хотя ты и самая страшная на свете», — после злобной шутки Вера замкнулась в себе.
Липовую открытку она считает более обидной, чем регулярные тумаки от мальчишек. Со временем отношение к Вере стало меняться: новые знакомые замечали ее харизму и сообразительность — школьница ловко справлялась с задачами, на которые другие дети тратили много времени:
— К шестнадцати годам внешность изменилась. Я практически забыла, что эта веселая и яркая девушка еще пару лет назад боялась идти домой, избегая одноклассников, готовых стащить вещи или толкнуть со всей дури.
Вера считает, что их агрессивность помогла закалить характер:
— Больше я не завишу от мнения людей, которые мне неважны. Меня куда сложнее расстроить и практически невозможно сломать морально.
Оскорбления в адрес другого человека для нее немыслимы — Вера слишком хорошо помнит, как это больно.
— Я работаю с детьми. Одна из моих целей — воспитание в ребятах независимости от мнения злых одноклассников. Стараюсь привить им любовь к своей индивидуальности и поддержать, если буллинг уже их коснулся, — преподавательница хорошо помнит что в ее ситуации учителя не обращали внимания на разборки ребят.
Вера не рассказывала родителям о пережитых унижениях. Она и сейчас считает, что сделать было ничего нельзя.
— Чтобы дать отпор, нужно быть с мозгами взрослого в детском возрасте, — считает девушка.
По ее мнению, дети приносят в коллектив глубокие семейные проблемы: ребенок ищет более слабого, а дальше выживает сильнейший.
Никита (имя изменено) говорит, что в детстве был ребенком «не от мира сего». Мальчик много фантазировал, любил гулять в одиночку и рисовать. Учителя видели в ребенке скрытые таланты.
— Начальную школу я помню плохо — было и было. Так уж вышло, что общаться с парнями мне было труднее, зато девочки сами искали возможность со мной подружиться. К пятому классу начались первые конфликты, — вспоминает он.
В этот момент у Никиты начались типичные для юношей подростковые изменения — ломка голоса и «звездное небо» из прыщей на лице. Дети из параллельных классов начали сбиваться в группы и выявлять потенциальных аутсайдеров.
— Ко мне подходили и в лицо спрашивали, почему я дружу с девочками. Орали в коридорах: «Ты — баба!». Сначала это вызывает шок и оцепенение: обходишь места, где тусуются обидчики, — походы в столовую, туалет и раздевалку были для мальчика ежедневным подвигом.
Самое обидное, рассказывает Никита, это слухи. Ребята сплетничали и смеялись над проходящим мимо школьником:
— Каждый второй точно смеялся надо мной. Мне отовсюду слышались крики и дразнилки. Такая паранойя — каждый смешок ты автоматически примеряешь на себя. Внутри всё рвется, на лице — спокойствие. И не дай бог, чтобы об этом узнали домашние.
Бывший изгой рассказывает, что вмешательство родителей — это всегда крах и без того неважной репутации:
— Если мама или папа придут разбираться с обидчиками, ты навсегда останешься «шестеркой». К тому же есть вероятность, что помощь взрослых не поможет. В моем случае родители бы всё испортили. Я молился, чтобы дома не замечали моих проблем. Агрессоры — это безликая толпа. Как отловить каждого из них, если все готовы тебя уничтожить?
В параллели Никиты училась девочка, любившая докучать непопулярным. Задира запросто могла избить кого-нибудь. Одним из ее «любимчиков» был мальчик с репутацией «бабы».
— Могла пройти и ударить в живот. Либо просто становилась рядом и позорила перед друзьями, кидалась землей из цветочных горшков. Я не мог дать девочке сдачи, поэтому терпел. Закончилось всё в старшей школе. Когда тебя поливают грязью годами, кожа становится дубовой, а местные задиры теряют интерес. Что меняется? Не хочется открываться, прячешь свои эмоции в какой-то коробке — и так до сих пор, даже во взрослом возрасте.
